16:02 

и маленький пакет приклееный скотчем под волосами на шею

thett
дошик моего сердца
курили мы с сердечным другом нынче печенье и, ну, хорошо курится
колаж сами знаете чей




кумыс, ау, дружба, юст, 650
логики нет и не будет

- Ну хочешь, я поведу, - в сотый раз предложил Юра, и Отабек в сотый раз ответил:
- Не нужно.
Кофе, разбавленный конским количеством сливок и сахара, был почти приемлем на вкус. Отабек не пил кофе и не употреблял стимуляторов, несмотря на все соблазны. На килограмм соблазнов, рассованный по карманам, заполнивший седельные сумки, осевший на дне бензобака.
- Тогда дай попробовать, - Юра мимолетно изнасиловал логику, - все равно ведь не пьешь.
Наклонил к себе стакан, - прямо в пальцах Отабека, - прижался ртом, завязался в узел. Разом довел уровень кофе до половинной отметки, смазал пену чистым запястьем. Отабек поменял руку и потер друг о друга пальцы, потевшие под кожаной перчаткой. В отличие от всего остального, перчатки были нужны не для маскарада: стереть руки, управляя харлеем - плевое дело. Тяжелая машина.
- Вкусный. С халвой, - Юра прикрыл глаза бледными ресницами. Веки задержались в сомкнутом положении на две секунды дольше обычного.
- В самом деле.
- Ага. Допивать будешь?
Рассудив, что принятый без удовольствия допинг не сработает, Отабек пододвинул стакан по стойке. Нашел название в карте заведения, написанной черной краской по белой стене. Новое веяние, пришедшее следом за грифельными досками - во время жизни в Канаде Отабек успел пронаблюдать, как они входят в моду, а теперь они уже сменялись чем-то еще. В меню странные названия обозначали еще более странные зелья. “Мечта дальнобойщика”, “Мой старый друг”, “Первая леди Сайгона”. Бузинный сироп, арахисовая паста с чили, мятные кранчи. Ни одного сэндвича, завалящего заветрившегося круассана, ссаной булочки с маком. Кофе с кофе, и на закуску - пожалуйста, кофе. Оголодавший Юра выудил из кармана поломанное печенье и подбирал грязными пальцами крошки.
- Немного осталось, - сказал Отабек, - скоро выспимся.
Осталось и в самом деле всего ничего: кофейня встретилась им вскоре после границы. Три часа пути до побережья - и вот она, свобода, отель с цветными стенами и низкими потолками, гей-прайд, наличные деньги, море. Не реши Юра настоять на том, чтобы прогуляться пешком по Саламанке, они могли бы уложиться в сутки. Сутки непрерывной езды впритирку, путаных ночных мыслей и солнечных зайчиков, гуляющих по рулю. Ходить не шатаясь было сложно, а выпрямить ноги - невозможно вовсе.
- Что ты первым делом хочешь? - заговорщицки спросил Юра.
Он громко высасывал остатки кофе из стакана. Засалившиеся на ветру и под шлемом волосы обрамляли загоревшее лицо.
- Спать? - предположил Отабек.
- Это само собой. А потом?
- А потом море, наверное, - Отабек даже не задумывался, - искупаюсь.
- С дохлыми медузами и пакетами.
- Найду пляж почище. Не проблема.
- Нудистский, - Юра выразительно подвигал бровью.
- Почему нет, - Отабек придирчиво осмотрел его, - что-то случилось?
- Мужик в кресле у входа. Смотрит на нас. Не оборачивайся.
- Июль, - напомнил Отабек, - Португалия. Вряд ли нас побьют.
- На нем полицейская форма.
Отабек засунул руки в карманы. Проверил, не высовывается ли откуда краешек пакета с таблетками из Амстердама. Краем глаза прошелся по Юре: обмотанные контрабандой ноги надежно прикрыты безразмерными рэперскими брюками. Юра жаловался, что от скотча чешется задница. Отабек полагал, что за удовольствие гонять трафик через Европу это небольшая цена.
Юра доел печенье и ткнулся лбом в плечо. Прикрытие, четвертая степень защиты: приличная пара, решившая обозначить чувства на публике. Во время двух предыдущих столкновений этого хватило. Пальцы катали шарик салфетки со смутно знакомым логотипом.
- В Саламанке ты ел мороженое, - уточнил Отабек.
- Ага, - сказал Юра, - печенька с Амстера осталась.
- С Амстера, - повторил Отабек. Картина прояснялась на глазах.
Сутки в седле, пидорская маскировка, угроза тюремного срока до двадцати лет, штрафы такого размера, что никакое Гран-при не покроет, четыре безупречно пройденных границы - и все ради того, чтобы спалиться таким нелепым образом.
- Это было бы красиво, - Юра прочитал мысли.
- Бедные геи, - сказал Отабек, - как же они без экстази на прайде.
- На прайд не только геи ездят. Там полно сочувствующих гетеросексуальных женщин. С твоими познаниями нас бы все равно замели.
- Явно не из-за печенья от Матсуи, - кивнул Отабек. Рука Юры медленно поднималась по рукаву - с каждым сантиметром узел тошноты в животе завязывался все крепче.
- Откладывать больше нельзя, - сказал Юра на ухо, - прикрытие, степень защиты один. Рекомендую закрыть глаза.
Отабек не послушался. На белой стене черной краской было написано: “Епископ сарагосский”, эспрессо, сливки, халва фисташковая. Несмотря на это, никакой халвы Отабек не почувствовал - ни тогда, когда сам пил кофе, ни сейчас.

URL
Комментарии
2017-12-14 в 20:48 

Tivel
it came from the woods (most strange things do)
аааа какие хорошие :heart:

2017-12-14 в 21:20 

Nadiia Naru
Восприятие решает все
thett, чудесные, спасибо! :heart:

2017-12-14 в 23:32 

Фран.
сам себе сама
до чего же гармоничная пара, умопомрачение какое-то, читал бы и читал

2017-12-15 в 03:14 

thett
дошик моего сердца
Tivel, а уж кофе с халвой какой хороший, это сказка

Nadiia Naru, всегда!! :love:

Фран., я ценю полутона твоего утверждения п о л н о с т ь ю
спасибо *)

URL
2017-12-15 в 11:47 

Фран.
сам себе сама
прямо-таки захотелось п р е к л о н и т ь с я
что я и сделаю с превеликим удовольствием! :beg: :song:

2017-12-15 в 23:19 

Stella Del Mare
понимаю Отабека - какой тут зачем ему килограмм соблазнов, если у него рядом примерно в 65 раз больше) и килограммов и соблазнов) :heart::heart::heart:
ну и то, что халвы не почувствовал - тоже понятно кругом мошенники же, не положили просто:gigi:: забудешь, что пробовал, если у тебя прям из рук пьют, а потом еще и призывают предохраняться защищаться по первой степени:lol::heart:
спасибо большое, чудеснейшие они:love:
коллаж прекрасен:inlove:

     

Падре хуядре

главная